Марина Ивановна Цветаева вошла в поэзию Серебряного века как яркий и самобытный художник. Ее лирика – это глубокий, неповторимый мир женской души, бурный и противоречивый. В духе своего времени, с его глобальными переменами, Цветаева смело экспериментировала в области ритмики и образного строя стиха, была поэтом-новатором. Стихам Цветаевой свойственны резкость переходов, неожиданные паузы, выход за рамки строфы. Однако потоки чувств лирической героини придают стихам пластичность и гибкость, женскую мягкость и переменчивость.
Сборник «Вечерний альбом» вышел в свет, когда поэтессе было 18 лет. В него вошли юношеские стихи, показывающие становление творческой индивидуальности автора. В них не отразились исторические события в стране, только мир души, ее стремления и надежды.
Цветаева всегда стремилась быть честной в своем творчестве, считала, что поэт свободен писать то, что хочет. Сама она была поэтом от Бога. Творчество, возможность писать стихи были сутью ее существования. Лишение этой возможности было для нее равносильно смерти. Она не могла не писать, говорила, что ее стихи «пишутся сами», «они растут, как звезды и как розы»
Марина Ивановна Цветаева вошла в поэзию Серебряного века как яркий и самобытный художник. Ее лирика – это глубокий, неповторимый мир женской души, бурный и противоречивый. В духе своего времени, с его глобальными переменами, Цветаева смело экспериментировала в области ритмики и образного строя стиха, была поэтом-новатором. Стихам Цветаевой свойственны резкость переходов, неожиданные паузы, выход за рамки строфы. Однако потоки чувств лирической героини придают стихам пластичность и гибкость, женскую мягкость и переменчивость.
Сборник «Вечерний альбом» вышел в свет, когда поэтессе было 18 лет. В него вошли юношеские стихи, показывающие становление творческой индивидуальности автора. В них не отразились исторические события в стране, только мир души, ее стремления и надежды.
Цветаева всегда стремилась быть честной в своем творчестве, считала, что поэт свободен писать то, что хочет. Сама она была поэтом от Бога. Творчество, возможность писать стихи были сутью ее существования. Лишение этой возможности было для нее равносильно смерти. Она не могла не писать, говорила, что ее стихи «пишутся сами», «они растут, как звезды и как розы»