Из Тридцатилетней войны Франция вышла сильнейшей среди европейских держав, чему во многом политика кардинала Ришелье. Во второй половине XVII века традицию «сильного» правления продолжил король Людовик XIV (1643—1715), при котором французский абсолютизм достиг своего расцвета.
«Государство — это я». Придворные называли Людовика XIV Король-Солнце. При нем французский двор действительно превратился в своеобразную вселенную, вращавшуюся вокруг блистательного монарха. Он стремился привлечь аристократию, заинтересовав ее синекурами (от лат. sine сига — «без заботы») — необременительными, но высокооплачиваемыми придворными должностями. Аристократия и дворянство соперничали за близость к королевской особе и милости государя.
Людовик XIV создал новый образ французской монархии. Он перенес свою резиденцию в Версаль, где лучшие архитекторы и садовники построили для него прекрасный дворцовый комплекс, подобного которому еще не знала Европа, — он сразу же стал образцом для подражания других монархов.
В Версале жизнь двора регламентировалась изысканным и помпезным церемониалом. Каждый шаг короля, даже если это были пробуждение ото сна, облачение в одежды или трапеза, превращался в важный ритуал, за которым с почтением наблюдало множество придворных.
Из Тридцатилетней войны Франция вышла сильнейшей среди европейских держав, чему во многом политика кардинала Ришелье. Во второй половине XVII века традицию «сильного» правления продолжил король Людовик XIV (1643—1715), при котором французский абсолютизм достиг своего расцвета.
«Государство — это я». Придворные называли Людовика XIV Король-Солнце. При нем французский двор действительно превратился в своеобразную вселенную, вращавшуюся вокруг блистательного монарха. Он стремился привлечь аристократию, заинтересовав ее синекурами (от лат. sine сига — «без заботы») — необременительными, но высокооплачиваемыми придворными должностями. Аристократия и дворянство соперничали за близость к королевской особе и милости государя.
Людовик XIV создал новый образ французской монархии. Он перенес свою резиденцию в Версаль, где лучшие архитекторы и садовники построили для него прекрасный дворцовый комплекс, подобного которому еще не знала Европа, — он сразу же стал образцом для подражания других монархов.
В Версале жизнь двора регламентировалась изысканным и помпезным церемониалом. Каждый шаг короля, даже если это были пробуждение ото сна, облачение в одежды или трапеза, превращался в важный ритуал, за которым с почтением наблюдало множество придворных.