Претендентов королевской крови имелось более пятидесяти, но ни один не подходил: католики! А по закону (действующему и сегодня!) ни один католик, хоть и самой чистой королевской крови, не может британскую корону не то что на голову надеть: даже в руках подержать. И вот, неизвестно, сколько специалисты–«династологи» выпили чашек кофе и выкурили табака в том далеком 1714 году над диаграммами родовых дерев европейских аристократов, но какая-то тоненькая веточка одного из «дерев» привела их в Германию, где, ничего пока не подозревая, жил себе с голубой кровью в жилах правитель небольшого удела Брунсвик-Люнебург: пятидесятичетырехлетний, упитанный, женолюб и жизнелюб Георг Людвиг из Ганноверской династии, никуда за границы своего удела не выезжавший: все, что ему было нужно, он имел дома.
Хочешь-не хочешь: пришлось ему тащиться в далекий, чужеземный Лондон, восходить на престол. Новому королю Георгу I (или Джорджу) не чужд был некоторый эксцентризм. Свою жену Софию-Доротею он пожизненно заточил в одном из своих брунсвикских замков за неверность, а в Лондон прибыл в сопровождении двух немецких любовниц, являвших собой абсолютные противоположности. Лондонцы сразу прозвали их Майским Шестом и Слонихой. Новый его «удел» — Британию, над которой уже тогда редко заходило солнце, Георг не любил, и снились ему среди лондонских туманов кабанья охота по пороше: фазаны на вертеле и прочие радости маленького, уютного Брунсвик-Люнебурга, где все говорили на родном и понятном языке.
Да, на английском король-иммигрант не говорил ни слова, учить его не желал, общался только с немецкоговорящими соотечественниками, и, учитывая его возраст, надежды что он когда-нибудь скажет больше, чем «хау ду ю ду» своему парламенту, не оставалось никакой. Но британцы не растерялись: они впервые учредили должность Премьер министра, чьей основной работой при короле была, по сути, работа переводчика. Первый британский Премьер Роберт Уолпол штудировал учебник латыни и англо-немецкие разговорники, чтобы осуществлять хоть какую-то коммуникацию между королем и парламентом.
Потомки Георга английскому, конечно, выучились, но должность Премьер министра оказалась довольно полезным нововведением в деле посредничества между королем и его народом.
(Британская монархия)
Претендентов королевской крови имелось более пятидесяти, но ни один не подходил: католики! А по закону (действующему и сегодня!) ни один католик, хоть и самой чистой королевской крови, не может британскую корону не то что на голову надеть: даже в руках подержать. И вот, неизвестно, сколько специалисты–«династологи» выпили чашек кофе и выкурили табака в том далеком 1714 году над диаграммами родовых дерев европейских аристократов, но какая-то тоненькая веточка одного из «дерев» привела их в Германию, где, ничего пока не подозревая, жил себе с голубой кровью в жилах правитель небольшого удела Брунсвик-Люнебург: пятидесятичетырехлетний, упитанный, женолюб и жизнелюб Георг Людвиг из Ганноверской династии, никуда за границы своего удела не выезжавший: все, что ему было нужно, он имел дома.
Хочешь-не хочешь: пришлось ему тащиться в далекий, чужеземный Лондон, восходить на престол. Новому королю Георгу I (или Джорджу) не чужд был некоторый эксцентризм. Свою жену Софию-Доротею он пожизненно заточил в одном из своих брунсвикских замков за неверность, а в Лондон прибыл в сопровождении двух немецких любовниц, являвших собой абсолютные противоположности. Лондонцы сразу прозвали их Майским Шестом и Слонихой. Новый его «удел» — Британию, над которой уже тогда редко заходило солнце, Георг не любил, и снились ему среди лондонских туманов кабанья охота по пороше: фазаны на вертеле и прочие радости маленького, уютного Брунсвик-Люнебурга, где все говорили на родном и понятном языке.
Да, на английском король-иммигрант не говорил ни слова, учить его не желал, общался только с немецкоговорящими соотечественниками, и, учитывая его возраст, надежды что он когда-нибудь скажет больше, чем «хау ду ю ду» своему парламенту, не оставалось никакой. Но британцы не растерялись: они впервые учредили должность Премьер министра, чьей основной работой при короле была, по сути, работа переводчика. Первый британский Премьер Роберт Уолпол штудировал учебник латыни и англо-немецкие разговорники, чтобы осуществлять хоть какую-то коммуникацию между королем и парламентом.
Потомки Георга английскому, конечно, выучились, но должность Премьер министра оказалась довольно полезным нововведением в деле посредничества между королем и его народом.