Страстность эпохи Возрождения отразилась во взаимоотношениях новой культуры с религией и церковью. Как бы сильна ни была струя атеизма в этот период, как бы ни бунтовал ренессансный человек против ограничения свободы религией, он все же оставался в рамках христианского взгляда на природу, на ее сотворенность Богом. Одни мыслители горячо защищали идеи божественной предписанности каждого явления, другие также горячо отвергали, но все они признавали человеческий разум единственным хозяином человеческой жизни, и религия виделась как религия разума. Уже средние века привели философа и богослова Пьера Абеляра (1079—1142) к поискам разумного в религии: "Nihil credentum nisi plus intellectum" — “Веровать должно лишь такой истине, которая стала понятной для разума” [12, т. 1, ч. 2, с. 805]. И Абеляр, и Фома Аквинский стремились соединить вероучение со здравым смыслом. Но для мыслителей Возрождения разум опережает веру. И эта идея, постепенно расширяющая свое влияние, ложится в основу реформации церкви.
