Плутарх передаёт, что ещё во времена борьбы с Кимоном Перикл, желая расположить народ в свою пользу и не будучи в состоянии равняться в богатстве и щедрости со своим соперником, ввёл, по совету будто бы Дамона, раздачу жалованья и феорикона из государственной казны. Прежде такие меры называли демагогическими и деморализующими; утверждали, что вследствие них расточалась государственная казна, и в афинянах развивалась страсть к получению платы, к зрелищам и к празднествам, что ими потрясались нравственные основы государства, прежние принципы, так как по воззрению греков, служба государству должна быть даровою; что ими сельское население фактически устранялось от участия в суде, который переходил в руки городского населения и притом преимущественно - низших слоёв; что таким образом Перикл создал судейский пролетариат, тиранию толпы, непомерное обременение аристократов, неизгладимую рознь между двумя классами общества, богатыми и бедными, и проч. С подобными отзывами мы встречаемся и в последнее время, причём они высказываются иногда ещё в более решительной форме: Перикловы нововведения называются мерами "социалистическими" и "коммунистическими".
Как бы то ни было, но возвысившись при демоса, делая суд и управление достоянием всего народа, Перикл вовсе не думал идти по пути крайней демократии, он не думал, по словам Белоха, создавать анархии, тирании одного класса над другим, толпы над аристократическим или более состоятельным меньшинством: напротив, Перикл только совладал с демократическим движением, урегулировал его мощною рукою, направив его в известные, определённые границы и дав окончательную организацию демократии. Свободу и равенство он стремился соединить с царством закона и порядка. Не он возжёг ненависть между высшим и низшим классом афинского общества; не он внёс раздвоение в среду афинян: эта ненависть и это раздвоение были уже готовым фактом, который застал Перикл.
Как бы то ни было, но возвысившись при демоса, делая суд и управление достоянием всего народа, Перикл вовсе не думал идти по пути крайней демократии, он не думал, по словам Белоха, создавать анархии, тирании одного класса над другим, толпы над аристократическим или более состоятельным меньшинством: напротив, Перикл только совладал с демократическим движением, урегулировал его мощною рукою, направив его в известные, определённые границы и дав окончательную организацию демократии. Свободу и равенство он стремился соединить с царством закона и порядка. Не он возжёг ненависть между высшим и низшим классом афинского общества; не он внёс раздвоение в среду афинян: эта ненависть и это раздвоение были уже готовым фактом, который застал Перикл.