Речь экс-премьера имела огромный резонанс. Бывший глава кабинета министров Великобритании говорил о проблеме бедности и голода в мире, о целесообразности создания ООН, о необходимости создания вооруженных сил этой организации. Но не это стало главной темой его выступления. Дело в том, что Черчилль, анализируя международное положение по окончании Второй мировой войны, назвал вещи своими именами. По его мнению, предстояло длительное противостояние демократического Запада тоталитарному Советскому Союзу, который имеет агрессивные, экспансионистские устремления. «Мы не можем закрывать глаза на то, что свободы, которыми пользуются граждане во всей Британской империи, не действуют в значительном числе стран; некоторые из них весьма могущественны. В этих государствах власть навязывается простым людям всепроникающими полицейскими правительствами. Власть государства осуществляется без ограничения диктаторами либо тесно сплоченными олигархиями, которые властвуют с привилегированной партии и политической полиции». Таким образом, Черчилль вполне прозрачно описывал ситуацию в СССР и перспективу создания такой же ситуации в подконтрольных Советскому Союзу государствах. Впервые мир услышал выражение «железный занавес». По словам Черчилля, он опустился на Европу на всей территории от Штеттина на Балтийском море до Триеста на Адриатическом. Так политик четко определил сферу влияния Советов и характер их внутренней и внешней политики на, по сути, захваченных ею территориях. «По ту сторону занавеса все столицы древних государств Центральной и Восточной Европы — Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест, София. Все эти знаменитые города и население в их районах оказались в пределах того, что я называю советской сферой, все они в той или иной форме подчиняются не только советскому влиянию, но и значительному и все возрастающему контролю Москвы… Это не та Европа, ради создания которой мы боролись», — с пафосом провозгласил Черчилль. «Братская ассоциация англоговорящих народов», о которой говорил экс-премьер, должна была стать военным союзом, поскольку «на русских ничто не производит большего впечатления, чем сила». Прямо прозвучали слова о преимуществе, которое имеет в своих руках англосаксонский мир в виде атомного оружия.
