О я, многострадальный и печальный!… Послушал я сына своего (Мстислава) , написал тебе грамоту: примешь ли ты ее по-доброму или с поруганием, то и другое увижу из твоей грамоты. Этими ведь словами я предупредил тебя, чего я ждал от тебя, смирением и покаянием желая от Бога отпущения своих грехов…
Посмотри, брат, на отцов наших: что они скопили и на что им одежды? Только и есть у них, что сделали душе своей… Когда же убили дитя, мое и твое, перед тобою, следовало бы тебе, увидев кровь его и тело его, увянувшее подобно цветку, впервые распустившемуся, подобно агнцу заколотому, сказать, стоя над ним, вдумавшись в помыслы души своей: «Увы мне, что я сделал!» … Богу бы тебе покаяться, а ко мне написать грамоту утешительную да сноху мою (жену убитого сына Владимира Мономаха) послать ко мне, - ибо нет в ней ни зла, ни добра, - чтобы я, обняв ее, оплакал мужа ее…
Тем ведь путем шли деды и отцы наши: суд от Бога пришел ему (сыну моему) , а не от тебя. Если бы ты свою волю сотворил и Муром добыл, а Ростова бы не занимал и послал бы ко мне, то мы бы отсюда уладились. Но сам рассуди, мне ли было достойно посылать к тебе или тебе ко мне? …
Дивно ли, если муж пал на войне? Умирали так лучшие из предков наших. Но не следовало ему (сыну моему) искать чужого и меня в позор и в печаль вводить. Подучили ведь его слуги, чтобы себе что-нибудь добыть, а для него добыли зла. И если начнешь каяться Богу и ко мне будешь добр сердцем, послав посла своего или епископа, то напиши грамоту с правдою, тогда и волость получишь добром, и наше сердце обратишь к себе, и лучше будем, чем прежде: ни враг я тебе, ни мститель…
Если же я лгу, то Бог мне судья и крест честной! Если же в том состоит грех мой, что на тебя пошел к Чернигову из-за язычников (имеется ввиду отказ Олега идти против половцев) , я в том каюсь…
О я, многострадальный и печальный!… Послушал я сына своего (Мстислава) , написал тебе грамоту: примешь ли ты ее по-доброму или с поруганием, то и другое увижу из твоей грамоты. Этими ведь словами я предупредил тебя, чего я ждал от тебя, смирением и покаянием желая от Бога отпущения своих грехов…
Посмотри, брат, на отцов наших: что они скопили и на что им одежды? Только и есть у них, что сделали душе своей… Когда же убили дитя, мое и твое, перед тобою, следовало бы тебе, увидев кровь его и тело его, увянувшее подобно цветку, впервые распустившемуся, подобно агнцу заколотому, сказать, стоя над ним, вдумавшись в помыслы души своей: «Увы мне, что я сделал!» … Богу бы тебе покаяться, а ко мне написать грамоту утешительную да сноху мою (жену убитого сына Владимира Мономаха) послать ко мне, - ибо нет в ней ни зла, ни добра, - чтобы я, обняв ее, оплакал мужа ее…
Тем ведь путем шли деды и отцы наши: суд от Бога пришел ему (сыну моему) , а не от тебя. Если бы ты свою волю сотворил и Муром добыл, а Ростова бы не занимал и послал бы ко мне, то мы бы отсюда уладились. Но сам рассуди, мне ли было достойно посылать к тебе или тебе ко мне? …
Дивно ли, если муж пал на войне? Умирали так лучшие из предков наших. Но не следовало ему (сыну моему) искать чужого и меня в позор и в печаль вводить. Подучили ведь его слуги, чтобы себе что-нибудь добыть, а для него добыли зла. И если начнешь каяться Богу и ко мне будешь добр сердцем, послав посла своего или епископа, то напиши грамоту с правдою, тогда и волость получишь добром, и наше сердце обратишь к себе, и лучше будем, чем прежде: ни враг я тебе, ни мститель…
Если же я лгу, то Бог мне судья и крест честной! Если же в том состоит грех мой, что на тебя пошел к Чернигову из-за язычников (имеется ввиду отказ Олега идти против половцев) , я в том каюсь…