1687 год начался для Гордона весьма благоприятно: ему поручили командовать выборными полками второй дивизии (II, 166). Он немедленно занялся приведением их в надлежащий порядок. Также и его личные отношения к князю Голицыну снова улучшились. Он посетил боярина в его имении, Медведевке, и был хорошо принят (II, 167). В конце января было приказано готовиться к походу. [64] Гордон хлопотал о жалованье и подъемных деньгах. 2-го февраля был смотр войскам, подробно описанный в дневнике. Голицын в лестных выражениях благодарил Гордона за отменный порядок, в котором найден был его отряд. В конце февраля войска выступили из Москвы в поход на сборные места.
Теперь должно было решиться, могли ли осуществиться высказанные Гордоном в 1684 году предположения о возможности занятия Крыма. Приготовления к войне были сделаны значительные, и Гордон, как один из главных вождей в русском войске, мог иметь большое значение в военном совете. К сожалению, в дневнике его опять встречается пробел с 23-го февраля по 3-е мая. Известно, что именно в это время произошло замедление из-за «нетчиков» и вследствие неудовольствия царедворцев, находившихся в войске Голицына1). Обнаружилось то самое зло, на которое столь сильно жаловался Гордон по случаю Чигиринского похода 1678 года.
В мае месяце мы застаем Гордона в дороге; он часто обедал у Голицына во время похода и принимал у себя не только прочих военачальников, но и самого князя Василия Васильевича. Довольно подробно описывает Гордон порядок шествия и далее, несколько лет спустя, весьма подробно объяснял Корбу, как были расположены войска, так что к сочинению Корба приложен даже рисунок этого строя2).
На пути Гордон занимался полковыми счетами и вообще канцелярскими работами. Как известно, поход был крайне неудачен. Настроение духа в войске было весьма неблагоприятное, и не раз в войске без всякого основания распространялась тревога; при одном из таких случаев Гордон совершил объезд лагеря. Он упоминает также о недостатке воды, о степном пожаре, о страшной жаре, о падеже лошадей, о болезнях солдат. о невозможности прокормить лошадей. 17-го июля происходил военный совет, и на нем было решено возвратиться. И тут, к сожалению, дневник не полон, представляя пробел от 20-го мая до 12-го июня.
1687 год начался для Гордона весьма благоприятно: ему поручили командовать выборными полками второй дивизии (II, 166). Он немедленно занялся приведением их в надлежащий порядок. Также и его личные отношения к князю Голицыну снова улучшились. Он посетил боярина в его имении, Медведевке, и был хорошо принят (II, 167). В конце января было приказано готовиться к походу. [64] Гордон хлопотал о жалованье и подъемных деньгах. 2-го февраля был смотр войскам, подробно описанный в дневнике. Голицын в лестных выражениях благодарил Гордона за отменный порядок, в котором найден был его отряд. В конце февраля войска выступили из Москвы в поход на сборные места.
Теперь должно было решиться, могли ли осуществиться высказанные Гордоном в 1684 году предположения о возможности занятия Крыма. Приготовления к войне были сделаны значительные, и Гордон, как один из главных вождей в русском войске, мог иметь большое значение в военном совете. К сожалению, в дневнике его опять встречается пробел с 23-го февраля по 3-е мая. Известно, что именно в это время произошло замедление из-за «нетчиков» и вследствие неудовольствия царедворцев, находившихся в войске Голицына1). Обнаружилось то самое зло, на которое столь сильно жаловался Гордон по случаю Чигиринского похода 1678 года.
В мае месяце мы застаем Гордона в дороге; он часто обедал у Голицына во время похода и принимал у себя не только прочих военачальников, но и самого князя Василия Васильевича. Довольно подробно описывает Гордон порядок шествия и далее, несколько лет спустя, весьма подробно объяснял Корбу, как были расположены войска, так что к сочинению Корба приложен даже рисунок этого строя2).
На пути Гордон занимался полковыми счетами и вообще канцелярскими работами. Как известно, поход был крайне неудачен. Настроение духа в войске было весьма неблагоприятное, и не раз в войске без всякого основания распространялась тревога; при одном из таких случаев Гордон совершил объезд лагеря. Он упоминает также о недостатке воды, о степном пожаре, о страшной жаре, о падеже лошадей, о болезнях солдат. о невозможности прокормить лошадей. 17-го июля происходил военный совет, и на нем было решено возвратиться. И тут, к сожалению, дневник не полон, представляя пробел от 20-го мая до 12-го июня.