В результате Февральской революции власть в России перешла к партиям, прежде находившимся в оппозиции царскому режиму. Многие видные общественные деятели, представители разных политических сил входили в течение марта-октября 1917 года в состав Временного правительства: П. П. Юренев, Н. М. Кишкин, С. С. Салазкин, Ф. Ф. Кокошин, князь Д. И. Шаховской и др. Казалось, наступило время для реализации либеральных идей.
Действительно, Временное правительство сразу осуществило ряд крупных мероприятий. Оно провозгласило свободу слова, печати, союзов, собраний, стачек, отменило сословные, вероисповедные и национальные ограничения, предоставило амнистию по всем политическим и религиозным делам, в том числе осужденным за террористические акты, военные восстания и аграрные преступления. Были упразднены Отдельный корпус жандармов, охранное отделение, Департамент полиции и Главное управление по делам печати.
Однако наряду с этими, бесспорно, позитивными решениями Временное правительство допустило и массу ошибок. Одна из них состояла в том, что оно не сумело выдержать более или менее спокойный тон в отношении критики прежнего режима, чем в немалой степени радикализации общественного настроения.
4 марта кабинет министров принял решение об организации Чрезвычайной следственной комиссии под председательством московского присяжного поверенного Н. К. Муравьева для расследования противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляющих и других высших должностных лиц. В своем докладе Всероссийскому съезду Советов рабочих и солдатских депутатов он так объяснил задачи деятельности комиссии: “Наш материал, когда он будет опубликован всецело, быть может, покажет и перед вами, и перед всем миром, что нет возврата к
Члены Временного правительства во всех грехах обвиняли только царский режим. Так, Н. В. Некрасов на митинге 23 марта в Москве заявил: “В старом правительстве так тесно переплелись бездарность, глупость, трусость и измена, что неизвестно, где начинается одно и кончается другое”. Утверждалось, что старая система управления основывалась на административных репрессиях, угнетении личности, подавлении его инициативы.
Энергично Временному правительству в этом деле и пресса. В течение двух месяцев после падения монархии “демократическая печать” развернула гнусную кампанию по дискредитации бывшего императора и его супруги. “Фантастические и порой совершенно недостойные описания стали появляться в различных газетах, даже в тех, которые до последнего дня старого режима являлись “полуофициальным” голосом правительства и извлекали немалую выгоду из своей преданности короне”.
Председатель совета присяжных поверенных Петрограда Н. П. Карабчевский писал: “Поглядите хотя бы на нашу “буржуазную” (бесспорно, талантливую) печать после февральского переворота. Все, или почти все, превратились разом в демократических республиканцев, да таких ярых, непреклонных. Ни малейшего соображения о том, что в сознании народа нужное место царя означало вообще пустоту, из которой вполне естественно выскочил дьявол большевизма”.
В результате Февральской революции власть в России перешла к партиям, прежде находившимся в оппозиции царскому режиму. Многие видные общественные деятели, представители разных политических сил входили в течение марта-октября 1917 года в состав Временного правительства: П. П. Юренев, Н. М. Кишкин, С. С. Салазкин, Ф. Ф. Кокошин, князь Д. И. Шаховской и др. Казалось, наступило время для реализации либеральных идей.
Действительно, Временное правительство сразу осуществило ряд крупных мероприятий. Оно провозгласило свободу слова, печати, союзов, собраний, стачек, отменило сословные, вероисповедные и национальные ограничения, предоставило амнистию по всем политическим и религиозным делам, в том числе осужденным за террористические акты, военные восстания и аграрные преступления. Были упразднены Отдельный корпус жандармов, охранное отделение, Департамент полиции и Главное управление по делам печати.
Однако наряду с этими, бесспорно, позитивными решениями Временное правительство допустило и массу ошибок. Одна из них состояла в том, что оно не сумело выдержать более или менее спокойный тон в отношении критики прежнего режима, чем в немалой степени радикализации общественного настроения.
4 марта кабинет министров принял решение об организации Чрезвычайной следственной комиссии под председательством московского присяжного поверенного Н. К. Муравьева для расследования противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляющих и других высших должностных лиц. В своем докладе Всероссийскому съезду Советов рабочих и солдатских депутатов он так объяснил задачи деятельности комиссии: “Наш материал, когда он будет опубликован всецело, быть может, покажет и перед вами, и перед всем миром, что нет возврата к
Члены Временного правительства во всех грехах обвиняли только царский режим. Так, Н. В. Некрасов на митинге 23 марта в Москве заявил: “В старом правительстве так тесно переплелись бездарность, глупость, трусость и измена, что неизвестно, где начинается одно и кончается другое”. Утверждалось, что старая система управления основывалась на административных репрессиях, угнетении личности, подавлении его инициативы.
Энергично Временному правительству в этом деле и пресса. В течение двух месяцев после падения монархии “демократическая печать” развернула гнусную кампанию по дискредитации бывшего императора и его супруги. “Фантастические и порой совершенно недостойные описания стали появляться в различных газетах, даже в тех, которые до последнего дня старого режима являлись “полуофициальным” голосом правительства и извлекали немалую выгоду из своей преданности короне”.
Председатель совета присяжных поверенных Петрограда Н. П. Карабчевский писал: “Поглядите хотя бы на нашу “буржуазную” (бесспорно, талантливую) печать после февральского переворота. Все, или почти все, превратились разом в демократических республиканцев, да таких ярых, непреклонных. Ни малейшего соображения о том, что в сознании народа нужное место царя означало вообще пустоту, из которой вполне естественно выскочил дьявол большевизма”.
Объяснение: