Зодчество в средние века стало ведущим искусством, о чем свидетельствует тогдашнее истинно грандиозное храмовое строительство. Храм был призван объединять, олицетворял собой торжество и универсальность христианской веры.
Главная роль в романском стиле отводилась суровой, крепостного типа архитектуре — церквам, монастырям, замкам: эти массивные каменные сооружения воздвигались обычно на возвышенных местах и господствовали над местностью.
Наружный облик романских построек отличался монолитной цельностью и торжественной силой, здание состояло из простых, четко выявленных объемов, подчеркнутых равномерными членениями; мощь, толщина стен усиливались узкими проемами окон, ступенчато углубленными порталами и внушительными башнями.
Внутри романские храмы делились на равные пространственные ячейки и перекрывались сводами (реже куполами) на полуциркульных арках, что придавало зданию ощущение незыблемой устойчивости, отождествлявшейся с непоколебимостью божественного миропорядка.
В середине XI в. французский монах-летописец Рауль Глабер поделился с потомством на искалеченной латыни — таково уж было следствие «варваризации» Европы — своими юношескими воспинаниям
Зодчество в средние века стало ведущим искусством, о чем свидетельствует тогдашнее истинно грандиозное храмовое строительство. Храм был призван объединять, олицетворял собой торжество и универсальность христианской веры.
Главная роль в романском стиле отводилась суровой, крепостного типа архитектуре — церквам, монастырям, замкам: эти массивные каменные сооружения воздвигались обычно на возвышенных местах и господствовали над местностью.
Наружный облик романских построек отличался монолитной цельностью и торжественной силой, здание состояло из простых, четко выявленных объемов, подчеркнутых равномерными членениями; мощь, толщина стен усиливались узкими проемами окон, ступенчато углубленными порталами и внушительными башнями.
Внутри романские храмы делились на равные пространственные ячейки и перекрывались сводами (реже куполами) на полуциркульных арках, что придавало зданию ощущение незыблемой устойчивости, отождествлявшейся с непоколебимостью божественного миропорядка.
В середине XI в. французский монах-летописец Рауль Глабер поделился с потомством на искалеченной латыни — таково уж было следствие «варваризации» Европы — своими юношескими воспинаниям