Всю жизнь Сократ беседует с теми, кто что-то знает. Но в результате получается, что им только кажется, что они что-то знают. В результате беседы они противоречат своим же собственным утверждениям, высказанным в начале диалога.
Человек это кто? По явлению это всегда либо мужчина, либо женщина, а значит, либо не мужчина, либо не женщина? Так кто же есть человек? Не понятно. Понятно только, что определить человека по сути, т.е. определить единую сущность во многих явлениях, непосредственно исходя из самих единичных явлений – невозможно. Значит это не умно. Не умно определять человека по сути из гендерных признаков, из расовых, из национальных и всех прочих не всеобщих оснований.
Собеседник Сократа чувствует, что выдвигаемые им определения не годятся, т.к. в них всеобщее и единичное не могут быть соединены без противоречия, но найти хочется.
Результат сократовских диалогов простой: никакое конечное содержание не является всеобщим, а будучи взято во всеобщей форме — даже самоотрицает себя.
Итог: «Я знаю, что ничего не знаю».
Единственное знание, обретаемое в сократовских диалогах – это знание своего незнания.
Всю жизнь Сократ беседует с теми, кто что-то знает. Но в результате получается, что им только кажется, что они что-то знают. В результате беседы они противоречат своим же собственным утверждениям, высказанным в начале диалога.
Человек это кто? По явлению это всегда либо мужчина, либо женщина, а значит, либо не мужчина, либо не женщина? Так кто же есть человек? Не понятно. Понятно только, что определить человека по сути, т.е. определить единую сущность во многих явлениях, непосредственно исходя из самих единичных явлений – невозможно. Значит это не умно. Не умно определять человека по сути из гендерных признаков, из расовых, из национальных и всех прочих не всеобщих оснований.
Собеседник Сократа чувствует, что выдвигаемые им определения не годятся, т.к. в них всеобщее и единичное не могут быть соединены без противоречия, но найти хочется.
Результат сократовских диалогов простой: никакое конечное содержание не является всеобщим, а будучи взято во всеобщей форме — даже самоотрицает себя.
Итог: «Я знаю, что ничего не знаю».
Единственное знание, обретаемое в сократовских диалогах – это знание своего незнания.