Объяснение: вод законов татаро-монгол (Великая Яса)
Монгольское слово яса (ясак, джасак) означает «поведение» или «декрет». До недавнего времени было обычным говорить о Великой Ясе как о собрании общепринятых монгольских правовых установлений. Это происходило, частично, потому, что статьи Ясы, относящиеся к уголовному законодательству и наказанию, привлекали большее внимание историков, нежели любая другая часть кодекса.
Не существует сохранившейся полной копии Великой Ясы, хотя восточные авторы XIII‑XV веков свидетельствуют, что такие списки существовали. Согласно историку Джувейни (ум. 1283 г.), подобный список хранился в сокровищнице каждого потомка Чингисхана.[301] Рашид ад‑Дин (1247‑1318 гг.) упоминает о существовании этих списков множество раз.[302] В персидском трактате о финансах, приписываемом Назиру ад‑Дину Тузи (ум. 1274 г.) имеются многие ссылки на Ясу.[303] Макризи (1364‑1442 гг.) был проинформирован своим другом Абу‑Нашимом о списке, имеющемся в багдадской библиотеке.[304] На основе информации Абу‑Хашима Макризи попытался представить полный отчет о содержании Ясы. Фактически же, ему удалось очертить лишь часть кодекса, в основном статьи, посвященные уголовному законодательству и наказанию. Рашид ад‑Дин, со своей стороны, цитирует многие ордонансы и высказывания Чингисхана, некоторые из которых были, возможно, фрагментами Ясы, а другие – так называемыми «максимами» (билик). Долгое время современные историки, имеющие дело с Ясой, базировали свои заключения в основном на информации, предоставленной Макризи и Рашидом ад‑Дином. До недавнего времени недостаточное внимание уделялось краткой сумме Ясы, сделанной Григорием Аб‑уль‑Фараджем (Бар Хэбрэусом (1225/1226‑86 гг.) или же более расширенному пересказу Джувейни. Но эти два писателя наметили канву наиболее значимого деления Ясы, касающегося государственного закона монголов.
такие как личные и рабочие стороны
Объяснение:
Объяснение: вод законов татаро-монгол (Великая Яса)
Монгольское слово яса (ясак, джасак) означает «поведение» или «декрет». До недавнего времени было обычным говорить о Великой Ясе как о собрании общепринятых монгольских правовых установлений. Это происходило, частично, потому, что статьи Ясы, относящиеся к уголовному законодательству и наказанию, привлекали большее внимание историков, нежели любая другая часть кодекса.
Не существует сохранившейся полной копии Великой Ясы, хотя восточные авторы XIII‑XV веков свидетельствуют, что такие списки существовали. Согласно историку Джувейни (ум. 1283 г.), подобный список хранился в сокровищнице каждого потомка Чингисхана.[301] Рашид ад‑Дин (1247‑1318 гг.) упоминает о существовании этих списков множество раз.[302] В персидском трактате о финансах, приписываемом Назиру ад‑Дину Тузи (ум. 1274 г.) имеются многие ссылки на Ясу.[303] Макризи (1364‑1442 гг.) был проинформирован своим другом Абу‑Нашимом о списке, имеющемся в багдадской библиотеке.[304] На основе информации Абу‑Хашима Макризи попытался представить полный отчет о содержании Ясы. Фактически же, ему удалось очертить лишь часть кодекса, в основном статьи, посвященные уголовному законодательству и наказанию. Рашид ад‑Дин, со своей стороны, цитирует многие ордонансы и высказывания Чингисхана, некоторые из которых были, возможно, фрагментами Ясы, а другие – так называемыми «максимами» (билик). Долгое время современные историки, имеющие дело с Ясой, базировали свои заключения в основном на информации, предоставленной Макризи и Рашидом ад‑Дином. До недавнего времени недостаточное внимание уделялось краткой сумме Ясы, сделанной Григорием Аб‑уль‑Фараджем (Бар Хэбрэусом (1225/1226‑86 гг.) или же более расширенному пересказу Джувейни. Но эти два писателя наметили канву наиболее значимого деления Ясы, касающегося государственного закона монголов.