Представьте, что в 1015 году после долгой разлуки встретились отец и сын. Отец – языческий волхв – десятки лет прожил в лесах под Новгородом, а сын ещё
Сын стал бы расхваливать, как преобразилась столица, да и другие города, включая Новгород. Как украсили их церкви. На это отец мог бы возразить, что плохо, когда служители бога живут в городе. Там они зависят от князя и служат больше ему, чем своему богу.
Сын мог бы начать рассказывать про то, какая отличная вера – христианство. Но на это отцу, что-то слышавшему наверняка об этом учении, достаточно было бы только спросить, говорил ли Христос крестить людей насильно. А ведь Владимир делал именно это. Как же он может надеется на милость своего бога, если делает то, чему тот не учил?
Сын стал бы говорить о мерах по укреплению княжеской власти и защите от печенегов. На отец скептически мог бы посмотреть на сына и сказать, что если бы князь не убивал своего брата, сами боги защитили бы его земли от набегов, хотя бы тот же Христос, который, наверное, не слабее Перуна, раз захватил себе такую власть.
Сын мог бы начать рассказывать про то, какая отличная вера – христианство. Но на это отцу, что-то слышавшему наверняка об этом учении, достаточно было бы только спросить, говорил ли Христос крестить людей насильно. А ведь Владимир делал именно это. Как же он может надеется на милость своего бога, если делает то, чему тот не учил?
Сын стал бы говорить о мерах по укреплению княжеской власти и защите от печенегов. На отец скептически мог бы посмотреть на сына и сказать, что если бы князь не убивал своего брата, сами боги защитили бы его земли от набегов, хотя бы тот же Христос, который, наверное, не слабее Перуна, раз захватил себе такую власть.