Так тяжело лежать здесь и смотреть , как он умирает. Бинты из моего пакета перекрывают их ( раны) , но кровь вытекает из-под повязки.Я затягиваю ее покрепче, тогда он стонет. Сначала я пытаюсь убедить себя, что он выживет, но в середине дня этот самообман рухнул, разлетелся в прах, сметенный его предсмертными стонами. Заметив пиближающуюся руку, глаза испуганно отпрянули, но теперь их взгляд теряет свою сосредоточенность , ресницы опускаются ниже, напряжение спадает. Она (рука) опускается чуть заметно, всего лишь на несколько сантиметров, но с этим движением его глаза утратили свою власть надо мной.( Эрих Мария Ремарк , роман "На западном фронте без перемен" , глава 9)
Бинты из моего пакета перекрывают их ( раны) , но кровь вытекает из-под повязки.Я затягиваю ее покрепче, тогда он стонет.
Сначала я пытаюсь убедить себя, что он выживет, но в середине дня этот самообман рухнул, разлетелся в прах, сметенный его предсмертными стонами.
Заметив пиближающуюся руку, глаза испуганно отпрянули, но теперь их взгляд теряет свою сосредоточенность , ресницы опускаются ниже, напряжение спадает.
Она (рука) опускается чуть заметно, всего лишь на несколько сантиметров, но с этим движением его глаза утратили свою власть надо мной.( Эрих Мария Ремарк , роман "На западном фронте без перемен" , глава 9)