Юмористическое освещение прошедших событий создают такие художественные приёмы, как гипербола, несоответствие и неожиданность.
Комичность приведённой фразы в том, что она написана в повествовательном ключе и используется как вводное предложение, в то время как по изначальному смыслу её надо произносить в информирующем стиле, например: «Книгопечатание было изобретено на рубеже Средневековья и Нового времени» или «...когда Средневековье переходит в Новое время». Кроме этого, слова «постепенно и незаметно» создают впечатление живого существа, крадущегося по своим делам; они совершенно не сочетаются с темой.
Основными приметами юмора в описании исторических событий является абсурдные утверждения, сделанные на основе парадоксов. Развитие культуры не имеет никакого отношения к количеству сожжённых колдунов, выражение «устыдившись своей средневековой дикости» предполагает, что люди и тогда пользовались таким же делением истории на эпохи, как и сейчас, что нелепо. Писатель постоянно подменяет действительные причины событий совершенно произвольной нелепицей («появление на рынке тряпичной бумаги смягчило нравы»), делая абсурдные уточнения, превращающие всё предыдущее утверждение в фарс («От тяжести типографа зависела чистота и чёткость печати»). Мы ощущаем постоянную иронию (называние высокопоставленных воров, обманывавших Гутенберга, «отзывчивыми людьми», название важнейших изобретений поверхностным словом «выдумка»).
Комичность приведённой фразы в том, что она написана в повествовательном ключе и используется как вводное предложение, в то время как по изначальному смыслу её надо произносить в информирующем стиле, например: «Книгопечатание было изобретено на рубеже Средневековья и Нового времени» или «...когда Средневековье переходит в Новое время». Кроме этого, слова «постепенно и незаметно» создают впечатление живого существа, крадущегося по своим делам; они совершенно не сочетаются с темой.
Основными приметами юмора в описании исторических событий является абсурдные утверждения, сделанные на основе парадоксов. Развитие культуры не имеет никакого отношения к количеству сожжённых колдунов, выражение «устыдившись своей средневековой дикости» предполагает, что люди и тогда пользовались таким же делением истории на эпохи, как и сейчас, что нелепо. Писатель постоянно подменяет действительные причины событий совершенно произвольной нелепицей («появление на рынке тряпичной бумаги смягчило нравы»), делая абсурдные уточнения, превращающие всё предыдущее утверждение в фарс («От тяжести типографа зависела чистота и чёткость печати»). Мы ощущаем постоянную иронию (называние высокопоставленных воров, обманывавших Гутенберга, «отзывчивыми людьми», название важнейших изобретений поверхностным словом «выдумка»).