«Зато мне бабушка пряник конем купит! — Может, кобылой? — усмехнулся Санька, плюнул себе под ноги и тут же что-то смекнул; — Скажи уж лучше — боишься ее и еще жадный! — Я? — Ты! — Жадный? — Жадный! — А хочешь, все ягоды съем? — сказал я это и сразу покаялся, понял, что попался на уду…»
Санька, как более старший и хитрый, поддразнивает героя: «Бабушки Петровны испугался! Эх ты!» Узнав о прянике, Санька быстро находит нужные слова и ловит героя на удочку: «Скажи уж лучше — боишься ее, и еще жадный!» Мальчику не хотелось показаться жадным, «не спасовать, не струсить, не опозориться»: «А хочешь, все ягоды съем?» Так «левонтьевская орда» помогла уничтожить землянику, с таким трудом собранную мальчиком. Автор употребляет слова: «покаялся», «хорохорился я», «гаснущим голосом», «напустил на себя отчаянность», «махнул на все рукой» — говорят нам о том, что внутренняя борьба героя с самим собой проиграна. Он становится похожим на соседских ребятишек: развлечения их были жестокими. За некрасивый вид растерзали рыбину, подшибли стрижа, который умер. Об этой смерти они скоро забыли, потому что нашли себе новое развлечение: «забегали в устье холодной пещеры, где жила... нечистая сила».
Но вот рассказчик начинает осознавать, что его проступок не пройдет даром, он осознает свою вину. А Левонтьевским все нипочем: Санька «заржал», он торжествовал: «Нам-то ништяк! Ха-ха! А тебе-то хо-хо!» Через действия автор противопоставляет героев: «тихо плелся я за левонтьевскими ребятами» — «они бежали впереди меня гурьбой и гнали по дороге ковшик без ручки».
Санька, как более старший и хитрый, поддразнивает героя: «Бабушки Петровны испугался! Эх ты!» Узнав о прянике, Санька быстро находит нужные слова и ловит героя на удочку: «Скажи уж лучше — боишься ее, и еще жадный!» Мальчику не хотелось показаться жадным, «не спасовать, не струсить, не опозориться»: «А хочешь, все ягоды съем?» Так «левонтьевская орда» помогла уничтожить землянику, с таким трудом собранную мальчиком. Автор употребляет слова: «покаялся», «хорохорился я», «гаснущим голосом», «напустил на себя отчаянность», «махнул на все рукой» — говорят нам о том, что внутренняя борьба героя с самим собой проиграна. Он становится похожим на соседских ребятишек: развлечения их были жестокими. За некрасивый вид растерзали рыбину, подшибли стрижа, который умер. Об этой смерти они скоро забыли, потому что нашли себе новое развлечение: «забегали в устье холодной пещеры, где жила... нечистая сила».
Но вот рассказчик начинает осознавать, что его проступок не пройдет даром, он осознает свою вину. А Левонтьевским все нипочем: Санька «заржал», он торжествовал: «Нам-то ништяк! Ха-ха! А тебе-то хо-хо!» Через действия автор противопоставляет героев: «тихо плелся я за левонтьевскими ребятами» — «они бежали впереди меня гурьбой и гнали по дороге ковшик без ручки».