Сходными в картине Левитана и стихотворении Жуковского являются впечатления от красоты яркого, необычного заката, постепенно опускающихся сумерек и наступающей тишины (эти впечатления, выражены в 3-й, 4-й и 5-й строфах стихотворения Жуковского).
Можно сказать, что, так же как в стихотворении Жуковского, в картине Левитана «закат спокойно пламенеет»: закатное солнце окрашивает облака над рекой в золотисто-розовый и багряно-сиреневый цвета, над пейзажем с рекой и монастырем разлито спокойствие. Картину и стихотворение объединяет также тишина запечатлённого вечера. В картине Левитана на ближайший к нам берег уже опустились вечерние сумерки, а противоположный берег ещё окрашен красками заката, что тоже перекликается с наблюдениями Жуковского, которыми он делится в стихотворении «Славянка»:
«Спускаюсь в дол к реке: брег тёмен надо мной,
И на воды легли дерев кудрявых тени.
Противный брег горит, осыпанный зарёй».
Ранее, при анализе стихотворения Василия Жуковского, мы обсуждали, что взору поэта (или его героя) открыто всё небо — от запада до востока («И вдруг — открытая равнина предо мной…»), то есть он видит обширную панораму заката. Дальняя точка зрения, панорамность свойственна и пейзажу Исаака Левитана, что придаёт ему масштабность, делает величественным.
Можно сказать, что, так же как в стихотворении Жуковского, в картине Левитана «закат спокойно пламенеет»: закатное солнце окрашивает облака над рекой в золотисто-розовый и багряно-сиреневый цвета, над пейзажем с рекой и монастырем разлито спокойствие. Картину и стихотворение объединяет также тишина запечатлённого вечера. В картине Левитана на ближайший к нам берег уже опустились вечерние сумерки, а противоположный берег ещё окрашен красками заката, что тоже перекликается с наблюдениями Жуковского, которыми он делится в стихотворении «Славянка»:
«Спускаюсь в дол к реке: брег тёмен надо мной,
И на воды легли дерев кудрявых тени.
Противный брег горит, осыпанный зарёй».
Ранее, при анализе стихотворения Василия Жуковского, мы обсуждали, что взору поэта (или его героя) открыто всё небо — от запада до востока («И вдруг — открытая равнина предо мной…»), то есть он видит обширную панораму заката. Дальняя точка зрения, панорамность свойственна и пейзажу Исаака Левитана, что придаёт ему масштабность, делает величественным.