Пугачевщина была антиправительственным движением. Как к этому должны относиться мы, ныне живущие? Осуждать восставших за то, что они осмелились выразить свой протест непарламентскими методами? Но ведь государство не оставило им иных средств, кроме как взять в руки оружие, чтобы донести свой глас до власть предержащих.
Симбирский купец Иван Грязнов, служивший у Пугачева главным полковником, писал: «Всему свету известно, сколько во изнурение приведена Россия, от кого же, вам самим небезызвестно. Дворянство обладает крестьянами, но, хотя в Законе Божием и написано, чтоб они крестьян содержали, как детей, но они не только за работника, но хуже почитали собак своих, с которыми гоняли за зайцами. Компанейщики завели премножество заводов и так крестьян работою удручили, что и в ссылках того никогда не бывало, да и нет...».
Пугачевщина была антиправительственным движением. Как к этому должны относиться мы, ныне живущие? Осуждать восставших за то, что они осмелились выразить свой протест непарламентскими методами? Но ведь государство не оставило им иных средств, кроме как взять в руки оружие, чтобы донести свой глас до власть предержащих.
Симбирский купец Иван Грязнов, служивший у Пугачева главным полковником, писал: «Всему свету известно, сколько во изнурение приведена Россия, от кого же, вам самим небезызвестно. Дворянство обладает крестьянами, но, хотя в Законе Божием и написано, чтоб они крестьян содержали, как детей, но они не только за работника, но хуже почитали собак своих, с которыми гоняли за зайцами. Компанейщики завели премножество заводов и так крестьян работою удручили, что и в ссылках того никогда не бывало, да и нет...».