В «Истории Пугачёвского бунта» изображение взрыва возмущённой народной стихии передаётся в строгой форме исторического повествования; изображение восстания в аллегорической форме народной сказки невозможно по законам жанра. В романе автор прибегает к образному обобщению: народ стремится к вольной и яркой жизни («хоть раз напиться живой кровью»), но силы его стихийны, лишены чёткой политической сознательности; восставшими руководит социальный инстинкт, поэтому «воля народа» вырывается из границ разумного, становится разгулом, произволом, неуправляемой стихией («бураном в степи»), которая захватывает в свой круговорот даже самого Пугачёва, старающегося не думать о последствиях («а там что Бог даст»).
