Роман начинается с «поистине трагического вопля» Арины Петровны: «И для кого я припасала!...для кого ?... Некого я этаких извергов уродила!»
Учащиеся приводят много причин головлевского вымирания: тусклая атмосфера жизни, полнейшая бездуховность, глубоко вкоренившееся в натуру Головлевых - пустословие, страстное стремление к наживе. Их губит прежде всего «праздность», непригодность к какому бы то ни было делу, запой, их губит отсутствие привычки жить своим трудом. Человек, лишенный потребности трудится, обречен на неизбежное выморочное существование. В подтверждение этих мыслей можно привести взволнованные лирические строки из главы «Племяннушка». Значит, Головлевы погибают, потому что подточены «привычкою легкого существования». Мерило жизни для них — имение, наследство, капитал. Сама жизнь их — привычная заведенная комедия, представление, где каждый играет свою роль. В главе «По-родственному» словесная канитель Иудушки даже Арине Петровне вдруг представляется комедией, к которой она с малолетства привыкла и где она всегда участвовала. Подлинные человеческие ценности и связи превращены для Головлевых в формальную необходимость, в ритуал, чисто внешнее соблюдение «приличий»
Учащиеся приводят много причин головлевского вымирания: тусклая атмосфера жизни, полнейшая бездуховность, глубоко вкоренившееся в натуру Головлевых - пустословие, страстное стремление к наживе. Их губит прежде всего «праздность», непригодность к какому бы то ни было делу, запой, их губит отсутствие привычки жить своим трудом. Человек, лишенный потребности трудится, обречен на неизбежное выморочное существование. В подтверждение этих мыслей можно привести взволнованные лирические строки из главы «Племяннушка». Значит, Головлевы погибают, потому что подточены «привычкою легкого существования». Мерило жизни для них — имение, наследство, капитал. Сама жизнь их — привычная заведенная комедия, представление, где каждый играет свою роль. В главе «По-родственному» словесная канитель Иудушки даже Арине Петровне вдруг представляется комедией, к которой она с малолетства привыкла и где она всегда участвовала. Подлинные человеческие ценности и связи превращены для Головлевых в формальную необходимость, в ритуал, чисто внешнее соблюдение «приличий»