Крестьянин формально стал свободен. Но он не только не победил рабскую психологию, а даже гордится тем, что умело услуживает генералам: «И начал мужик на бобах разводить, как бы ему своих генералов порадовать за то, что они его, тунеядца, жаловали и мужицким его трудом не гнушалися!» У мужика полностью утрачено чувство человеческого достоинства. Он преисполнен холопской радости от сознания, что сумел угодить генералам, что эти ничтожества, чуть не съевшие друг друга, теперь позволили ему, умельцу и труженику, на них работать, им угождать. Генералы же убеждаются в незыблемости своих прав на эксплуатацию чужого труда.
