В рассказе настойчиво повторяются слова из религиозной лексики, выражения, говорящие о легендарности образа Лушки: Хвощинский «лушкиному влиянию приписывал буквально все, что совершалось в мире: гроза заходит — это Лушка насылает грозу, объявлена война — значит, так Лушка решила, неурожай случился — не угодили мужики Лушке...»; Ивлев видит «божье дерево» на месте, где, по преданию, утопилась Лушка; ему кажется, что «жила и умерла Лушка не двадцать лет тому назад, а чуть ли не во времена незапамятные»; книжечка «Грамматика любви» похожа на молитвенник; уезжая из усадьбы Хвощинского, Ивлев вспоминает Лушку, ее ожерелье и испытывает чувство, «похожее на то, какое испытал он когда-то в одном итальянском городке при взгляде на реликвии одной святой».
Благодаря этому приему, жизнь Лушки становится похожей на житие, а ее образ почти обожествляется
Благодаря этому приему, жизнь Лушки становится похожей на житие, а ее образ почти обожествляется