Пугачева занимает необычность ситуации. Он хвастливо и самонадеянно радуется, что его мистификация удалась: «Думал ли ты, ваше благородие, что человек, который вывел тебя к умету, был сам великий государь?» «Важный и таинственный вид», который он при этом на себя напускает, создает комический эффект, который контрастирует с драматичностью положения Гринева перед лицом бунтовщика. Пугачев объясняет помилование Гринева «добродетелью», услугой, которую тот ему оказал.
